взяли печенеги. Неужели ему не жаль ни отчизны, ни
состарившейся матери, ни детей своих?

Речь произвела необходимый эффект, а семя пало на добрую
почву - князь, верный обычаю защиты родных пределов и людей,
породивших его, равно и тех, кому он даровал жизнь,
действовал со всегдашней решительностью: в невообразимо
малый для подобных дел срок он оказался в Киеве. Печенеги,
недавно смиренные именем Святослава, теперь были смирены его
делом: пройдя облавами по землям степняков, русичи захватили
их богатство - лошадей. На Русь опять снизошло спокойствие,
и вновь тесно стало на ней Святославу, часто говорившему
матери, что не любо жить ему в Киеве, тянет его на Дунай, в
Переяславец - в середину его земли. На что княгиня отвечала