чужим клятвам, не желая для себя принимать ту скользковатую,
но практичную мысль, что слово изреченное - есть ложь.
Слово, он считал, часть твоей души, твоей совести, и, раз
произнеся его, ты должен держать его, не жалея для этого
ничего. Ибо нет ничего драгоценнее на свете, чем правда, чем
праведное общение между людьми, вместе пришедшими в этот
бескрайний мир и вместе призванными здесь жить.

Так понял он завет отца, обучавшего его не словами, но
своей жизнью. О подвигах его долгими вечерами - после
тяжкого дневного обучения воинскому искусству - неторопливо
рассказывали ему боевые побратимы князя Игоря. Естественно,
опуская то, что ребенку знать было еще не положено, рано, и